logo
 
?

изумрудный атлас книга расплаты

Вы не поймете никогда, Как можно жить одним стремленьем, Лишь жаждой воли и добра... Иду домой, там грусть фиалок И чей-то ласковый портрет. В большом и радостном Париже Мне снятся травы, облака, И дальше смех, и тени ближе, И боль как прежде глубока.

Вы не поймете, как пылает Отвагой бранной грудь бойца, Как свято отрок умирает, Девизу верный до конца! Париж, июнь 1909 -------- Нежен первый вздох весны, Ночь тепла, тиха и лунна.

Так не зовите их домой И не мешайте их стремленьям, -- Ведь каждый из бойцов -- герой! (1906) -------- В старом вальсе штраусовском впервые Мы услышали твой тихий зов, С той поры нам чужды все живые И отраден беглый бой часов. Ушла земля, сверкнула пена, Диван-корабль в озерах сна Помчал нас к сказке Андерсена. Тянулись гибкие цветы, Как зачарованные змеи, Из просветленной темноты Мигали хитрые пигмеи... Снова слезы, снова сны В замке сумрачном Шенбрунна.

Мы, как ты, приветствуем закаты, Упиваясь близостью конца. Иль цветок, воскресающий грозно, Что сгубила весною теплица? Какой-то добрый Чародей Его из вод направил сонных В страну гигантских орхидей, Печальных глаз и рощ лимонных. Последний луч давно погас, В краях последних тучек тая, Мелькнуло облачко-Пегас, И рыб воздушных скрылась стая, И месяц меж стеблей травы Мелькнул в воде, как круг эмали...

Все, чем в лучший вечер мы богаты, Нам тобою вложено в сердца. -------- Ты не мог смирить тоску свою, Победив наш смех, что ранит, жаля. Мы плыли мимо берегов, Где зеленеет Пальма Мира, Где из спокойных жемчугов Дворцы, а башни из сапфира. Он был так близок, но, увы -- Его мы в сети не поймали!

К детским снам клонясь неутомимо, (Без тебя лишь месяц в них глядел! Догорев, как свечи у рояля, Всех светлей проснулся ты в раю. -------- Анне Ланиной О весенние сны в дортуаре, О блужданье в раздумье средь спящих. Снятся девочке старые липы И умершая, бледная мама. Исчез последний снег зимы, Нам цвел душистый снег магнолий. Под пестрым зонтиком чудес, Полны мечтаний затаенных, Лежали мы и страх исчез Под взором чьих-то глаз зеленых.

) Ты вела своих малюток мимо Горькой жизни помыслов и дел. И сказал Христос, отец любви: "По тебе внизу тоскует мама, В ней душа грустней пустого храма, Грустен мир. С той поры, когда желтеет лес, Вверх она, сквозь листьев позолоту, Все глядит, как будто ищет что-то В синеве темнеющих небес. Звук шагов, как нарочно, скрипящих, И тоска, и мечты о пожаре. От тоски ль ожиданья, Оттого ль, что солгали гаданья, Но тревожны уснувшие дети. Бред внезапный: "От вражеских пушек Войско турок..." Недвижны иконки, Что склонились над снегом подушек. Лилось ручьем на берегах Вино в хрустальные графины, Служили нам на двух ногах Киты и грузные дельфины...

С ранних лет нам близок, кто печален, Скучен смех и чужд домашний кров... Губы, теперь онемелые, Тихо шепнули: "Не то..." Смерти довериться, смелые, Что вас заставило, что? И когда осенние цветы Льнут к земле, как детский взгляд без смеха, С ярких губ срывается, как эхо, Тихий стон: "Мой мальчик, это ты! О земле, где всe -- одна тревога И о том, как дивно быть у Бога, Всe скажи, -- ведь дети знают всe! Неспокойны уснувшие лица, Газ заботливо кем-то убавлен, Воздух прян и как будто отравлен, Дортуар -- как большая теплица.

Наш корабль не в добрый миг отчален И плывет по воле всех ветров! Ужас ли дум неожиданных, Душу зажегший вопрос, Подвигов жажда ль невиданных, Или предчувствие гроз, -- Спите в покое чарующем! Понял ты, что жизнь иль смех, иль бред, Ты ушел, сомнений не тревожа...

Все бледней лазурный остров-детство, Мы одни на палубе стоим. -------- Милые, ранние веточки, Гордость и счастье земли, Деточки, грустные деточки, О, почему вы ушли?

Видно грусть оставила в наследство Ты, о мама, девочкам своим!

-------- Где-то маятник качался, голоса звучали пьяно. Вдруг заметил я, как в пляске закружилися стаканы, Вызывающе сверкая ослепительным стеклом.